Кей Хупер
Не повторяй ошибок

Спецотдел Ноя Бишопа – 3

Пролог

У Линет Грейнджер не было причин для страха. Вряд ли существовал на свете другой такой же тихий сонный городок, как ее родной Гладстоун. Весь окружающий мир мог сходить с катушек, стоять на голове или на четвереньках, ученики могли расстреливать свои школы, а недовольные служащие — конторы, автомобили могли кем‑то похищаться ради развлечения, а дети — с целью выкупа, но в Гладстоуне такого безобразия не случалось.
До сих пор…
Конечно, и сейчас ничего подобного не должно было произойти, но все же…
Даже после того, как новое скоростное шоссе обошло город стороной и посетителей, заправляющихся на бензоколонках Гладстоуна по пути в Иствилл, а изредка останавливающихся перекусить или переночевать в «Синей птичке» на Мейн‑стрит, заметно поубавилось, все‑таки некоторые машины заворачивали сюда и водители вынимали ключи из зажигания на пару суток. А все потому, что город располагался на ровном плато, удобном для автомобильной стоянки, не высоко и не низко, близко к горам, где зимой было достаточно снега и удобных спусков для начинающих лыжников, а «Синяя птичка» предоставляла напрокат вполне приличные лыжи тем, кто не мог потратиться на их покупку.
Значит, посторонние люди здесь все же появлялись, но редко, и все они были на виду. Маленькая долина, зажатая пологими горами, жила своей жизнью, и воздух в ней отравляла лишь бумажная фабрика, расположенная в истоках протекающей через город речушки, где зарабатывали себе на хлеб горожане, никогда не бастовавшие, даже во времена Великой депрессии. А в самом городе потихоньку процветали бизнесмены среднего пошиба, владельцы авторемонтных мастерских, лавочники и те, кто занимался перепродажей недвижимости.
Вот такие сведения об экономике Гладстоуна можно найти в статистических справочниках, а более подробные, вероятно, в файлах ФБР, куда до сей поры никто и никогда не обращался.
К счастью для одной части его обитателей и к неудовольствию другой, предпочитающей сплетни всем иным развлечениям, Гладстоун был не так уж мал, чтобы в нем все знали обо всех, кто каким бизнесом занимается и как часто муж колотит жену или, наоборот, она его.
Но, вне всякого сомнения, побег из родного дома четырнадцатилетней Керри Ингрэм пару месяцев назад затмил для жителей Гладстоуна все новости, приходящие из «большого мира». Большинство склонялось к мнению, что этого и следовало ожидать, так как старший брат Керри сделал то же самое несколькими годами ранее, рассчитывая сделать карьеру певца в Нэшвилле, а кончил тем, что еле‑еле содержал жену и двух ребятишек на зарплату механика в задрипанной автомастерской.
Еще до того, как выяснилось, что на самом деле произошло с Керри, в Гладстоуне стало известно о том, что в то же самое время за сто миль отсюда, в Конкорде, случилось нечто жуткое с девочкой того же возраста. Линет Грейнджер, естественно, не знала подробностей, но люди шептали на ухо друг другу, что какой‑то ужасный маньяк изнасиловал, а потом еще надругался над мертвой бедняжкой и что без помощи ФБР поймать его не удастся. Линет очень бы хотелось увидеть воочию, как действуют специальные агенты ФБР. Она уже выбрала себе профессию, решила посвятить себя службе Закону, а после того, как шериф Гладстоуна Миранда Найт терпеливо ответила на ее настырные вопросы на школьном дне «Кем вы хотите стать?», Линет еще больше утвердилась в правильности своего выбора. Теперь она очень надеялась, что будет найдено тело мертвой Керри и ФБР проявит себя во всем блеске, а еще… Об этом Линет даже не смела мечтать. Вдруг какая‑нибудь женщина‑агент ФБР, точь‑в‑точь похожая на Скалли из «Секретных материалов», обратит свое внимание на умную, наблюдательную девочку и порекомендует ей поступить в академию.
Однако Линет становилось плохо при мысли о том, как будет выглядеть тело Керри, когда его обнаружат. Кое‑какие детали подобных расследований иногда показывали по ТВ, и Линет при первых же кадрах крепко зажмуривала глаза. В этом была ее слабость, но она надеялась, что сумеет преодолеть ее. Мысли ее вернулись снова к Керри. Каждое утро школьный автобус возил их на занятия и обратно, и, хоть Керри была на класс старше, Линет помнила, какой яркой, хотя и дешевой ленточкой она завязывала волосы, как робко улыбалась в ответ на заигрывания с ней кого‑то из мальчишек.
Линет попыталась стряхнуть с себя тяжкие воспоминания и вернуться в реальность. Она внимательно огляделась — ничего страшного ей не грозило. Во всех магазинчиках уже были опущены жалюзи, и движение в этом районе городка замерло. И стало совсем тихо…
Но все‑таки Линет нечего было бояться. Шериф сказала, что Керри поскользнулась и упала в яму, куда нерадивые, неаккуратные жители сваливают мусор, и там было найдено ее тело. Однако Линет слышала перешептывания о том, что с Керри сотворили нечто ужасное, прежде чем она умерла, а такие, пусть и досужие, кривотолки не могли не воздействовать на фантазию девочки, в одиночку возвращающейся домой по темным безлюдным улицам. Она приостановилась на перекрестке Мейн — и Трейд‑стрит, не решаясь, по обыкновению, сократить путь. Конечно, через городской парк можно быстрее добраться до дома, но для этого надо покинуть пространство, освещенное уличным фонарем, и вступить в вязкую, как болотная засасывающая тина, тьму.
Пятнадцать минут она бы выиграла, пройдя через парк, но что‑то ее останавливало. Глупые страхи, наверно! Линет перешагнула границу темноты и света, ругая себя за то, что слишком долго засиделась в библиотеке, и подбадривая себя мыслью, что к ее близкому шестнадцатилетию мамочка отдаст ей в пользование их старенькую «Хонду», и тогда Линет не придется стаптывать каблуки на тротуарах и шарахаться от каждой тени.
— Линет! Какого черта тебя сюда занесло в такое позднее время?
Ее душа чуть не покинула тело в тот же момент. Чтобы остановить бешеное сердцебиение, она прижала руки к груди, и это выглядело весьма театрально.
— О! Это вы! Боже, как я испугалась.
— Прости, не хотел тебя пугать. Но тебе не стоит разгуливать одной в такое время. Почему ты не дома?
— Мне надо было воспользоваться библиотечным компьютером. Вы же знаете, что у меня нет своего.
— В следующий раз попроси кого‑нибудь подбросить тебя до дома.
— Конечно, попрошу. — Линет улыбнулась. — Но с вами я с удовольствием пройдусь пешком. Нам по пути?
— Да.
— Здорово! Никак не ожидала встретить вас в такое время на улице. — Линет с удовольствием продолжала «светский» разговор. — Вы просто прогуливаетесь или совершаете вечернюю пробежку? Некоторые бегают в парке для укрепления здоровья. Но обычно летом, а не в такой холод.
— Сегодня не так уж и холодно.
— Вам, может быть, и нет, а меня почему‑то пробирает дрожь. Давайте пойдем побыстрее, чтобы согреться.
Линет сделала шаг вперед и сразу же поняла, что дальше ей не пройти. Она обернулась и увидела…
— О, нет! Вы…
— Тише, детка. И не сопротивляйся. Это тебе не поможет.
— Пожалуйста, отпустите меня!
— Прости, Линет. Но я должен…

Глава 1

Останки несчастной жертвы пришлось собирать по фрагментам. В последнюю ночь прошел к тому же сильный ливень и превратил землю в месиво, а все пространство вокруг было усеяно следами какого‑то зверья. Зима выдалась холодной, и хищники оголодали.
Помощник шерифа Алекс Мейн проводил к месту находки молодого местного врача, исполнявшего сразу две роли — коронера и судебного эксперта, потому что никто из его коллег, давно практикующих докторов, не вызвался бы исполнять подобную работу.
Новичок же ползал на четвереньках по поляне, его нос чуть ли не утыкался в сырую землю, когда он замечал какую‑то обглоданную кость или четкий след, оставленный животным в мокрой глине.
— Вы уж так не усердствуйте, док, — мрачно посоветовал Алекс. — Все равно толку не будет. Или вы получаете от всего этого удовольствие?
Не меняя позиции и не оборачиваясь, доктор Питер Шеппард откликнулся на издевку вполне добродушно:
— Если бы вид тела убитого подростка доставлял мне удовольствие, кем бы я был, Алекс? Вампиром, наверное? Или кем‑то еще похуже. Меня в данном случае увлекает загадка, которую я намерен решить. Вот и все.
Терпеливо следуя по грязи за врачом с фотокамерой в руках, готовая запечатлеть любую полезную для следствия находку, смешливая Бреди Шоу не удержалась от гримасы. Алекс ответил ей тем же — мол, док не в своем уме, какие тут загадки!
Но вслух Алекс одобрил старания доктора:
— Конечно. В каждой смерти есть что‑то загадочное.
— Я рад, что вы разделяете мое мнение, — сказал доктор, рассматривая какую‑то истлевшую тряпицу и чуть ли не обнюхивая ее.
Алекс удалился на несколько шагов от этой пары и окинул сочувствующим взглядом третьего из их команды, помощника шерифа Сэндк Линч, милую девушку, которая, стыдливо спрятавшись за деревом, выворачивала свое нутро наизнанку. Им всем выпало нелегкое испытание, а для нее, бедняжки, это вообще был дебют на полицейской работе. Хотя и ветераны с таким кошмаром еще не сталкивались. Карл Тирни, которому выпало несчастье обнаружить останки Адама Рамсея, наверняка расстался со своей утренней яичницей с беконом тут же на месте. Сам Алекс сдерживался с трудом и молил бога, чтобы жуткая процедура не затянулась надолго.
Лишь одна персона во всей команде шерифа графства Кокс никак не проявляла обычных человеческих слабостей — это была их начальница. Алекс удивлялся ее выдержке и внешней невозмутимости. В таком маленьком и скромном городке, как Гладстоун, за всю его историю со дня основания убийства случались редко, пожалуй, с интервалом лет в десять‑пятнадцать. Шерифы избирались и переизбирались, старели, и некоторые ни разу не сталкивались с убийством за время своего срока пребывания на этой, в остальном хлопотной должности. Разве можно было назвать убийством смерть кого‑то из‑за неосторожного обращения с оружием его нетрезвого соседа при стрельбе по кроликам, опустошающим их разделенные лишь условной чертой огороды? Про шерифов Гладстоуна ходила популярная байка, что им больше всего подходит роль Сайта‑Клауса во время праздничных рождественских шествий и что именно шериф разносит по ночам домой детям подарки, раскладывая их под елками.
Так было до прошлого года. В том году город избрал шерифа, обладающего дипломом специалиста по криминалистике. И что из этого вышло? Вместо безобидных случайных правонарушений в городе начались самые настоящие преступления. Дай бог, чтобы это все‑таки были не случайные убийства! И опять же слава богу, новоизбранный шериф не впадает в панику и не опускает руки, а держится уверенно, хотя, черт побери, откуда взялась такая уверенность v этой неопределенного возраста дамочки со стройной и хрупкой девичьей фигуркой? Впрочем, Алекс был убежден, что она, как и все остальные, вот‑вот сорвется и расплачется или, хуже того, впадет в истерику. Но пока она держалась молодцом.
— Уже второй случай. — Алекс произнес это, ни к кому не обращаясь, лишь бы хоть как‑то нарушить давящую на всех тишину.
Шериф молча пожала плечами.
— И убийца тот же, как ты считаешь?
Небесно‑голубые глаза Миранды Найт уставились на Алекса с удивлением.
— А ты считаешь, что можно установить это по горсти обглоданных костей?
Алекс собрался было возразить, что останков разбросано там и тут достаточно, но быстро одумался и предпочел держать рот на замке. От скелета бедняги Адама Рамсея сохранилось не так уж много, а уж тем более никаких свидетельств, кем и каким способом парнишка был убит. Невозможно было обнаружить царапины и порезы на его теле, сходные с теми, что нашли на теле Керри Ингрэм.
И все же напрашивалась простейшая догадка, что эти две смерти, случившиеся за один месяц, как‑то связаны. Алекс вздохнул и все‑таки решился высказаться:
— Нам не удастся убедить местных сплетников, что парень погиб из‑за собственной неосторожности. Мы можем не знать, из‑за чего он умер, но жертвы несчастных случаев не хоронят самих себя, присыпая землей.
— Согласна.
— Итак, у нас проблема. Очень большая проблема.
— Пошел ты… — Миранда высказалась прямо, хотя и выдержала для приличия паузу.
Алекс не поверил своим ушам. Чтобы услышать такое от интеллигентной леди! Он поразмыслил некоторое время, прежде чем продолжить:
— Хотя я не эксперт, но могу предположить, что Адам Рамсей опередил Керри Ингрэм в пути на тот свет на пару недель.
— Вероятно, да.
— А его мамаша не заявила об исчезновении сынка и опомнилась только в канун Хеллоуина, когда он уже давно был мертв.
— Тому есть оправдания. Они крепко повздорили, и парнишка сбежал к своему папаше во Флориду — так она подумала. Это уже повторялось дважды.
— Я к чему веду, — настаивал Алекс. — К тому, что мы никак не могли уберечь Адама Рамсея. Он стал первой жертвой, а уж потом — Керри Ингрэм.
— Может быть, — согласилась Миранда, выслушивая соображения помощника со странным, почти ледяным равнодушием. — Но могли спасти Керри Ингрэм, если бы вовремя обнаружили останки Рамсея.
Алекс почувствовал себя уязвленным и не сразу нашел что ответить.
— Нам повезло, что Рамсей носил кольцо. И что у него был золотой зуб. Иначе как бы мы его идентифицировали? Однако странно, что у подростка во рту золотой зуб. Зачем, интересно?
— Не зуб, а золотая коронка, — уточнила Миранда. — Отец подарил ему кольцо, а дантист расплавил его и сделал всю работу.
— Зачем, черт побери, парнишке это понадобилось?
— Мать не знает или не хочет говорить. — Шериф Миранда Найт начала немного нервничать. Ее, видимо, раздражало топтание на месте в разговоре со своим дотошным помощником. — Я не думаю, что это важная деталь для расследования. Вот дерьмо! — выругалась Миранда едва слышно и, не жалея своих джинсов, поползла на четвереньках по сырой, мерзко пахнущей земле, выискивая улики.
На некоторое время воцарилось молчание.
— У тебя есть какие‑нибудь мысли, Алекс? — неожиданно спросила Миранда, не меняя неудобной, но столь соблазнительной для мужского взгляда позы.
— Пока нет. — Алекс вздохнул. — Только одна, пожалуй. Нашему мэру это не понравится. Если это и впрямь Рамсей…
Миранда наконец‑то соизволила обратить взгляд на своего помощника Алекса. На ее лице появилось странное выражение, которое не поддавалось разгадке и было для него новым, никогда не виденным прежде, — выражение полной закрытости, замкнутости в себе. Впервые за пять лет их знакомства Алекс вдруг почувствовал, что перед ним абсолютно чужой человек.
— Зря сомневаешься, — произнесла она уверенно. — Я знаю и знала заранее, что нами найдены останки Адама Рамсея.
— Что‑то у меня не укладывается в голове…
— Это Адам Рамсей, Алекс. Зубная карта подтвердит это.
— Но если кости принадлежат взрослому мужчине, то как?.. — Алекс осекся и заговорил тише: — Значит, док ошибается?
— Надеюсь, что так.
Алекс ни на мгновение не мог допустить мысли о том, что Миранда втянута в какую‑то непонятную игру с доктором Шеппардом или щадит его мужское и профессиональное самолюбие, не отвергая сразу, с места в карьер сделанного им скоропалительного вывода.
Размышляя вслух, он высказал предположение:
— Если док прав насчет костей, значит, мы нашли еще одну жертву, человека, об исчезновении которого никто не сообщал. Значит, нам еще предстоит обнаружить тело Рамсея. А если права ты…
— Если права я, это будет значить еще кое‑что, — резко оборвала рассуждения Алекса Миранда. — И это будет загадкой потруднее, чем раскрытие убийства двух сбежавших из дома подростков.

Лиз Хэллоуэл прожила в Гладстоуне все свои тридцать лет и поэтому знала здесь все обо всех.
А так как книжная лавка, унаследованная ею от родителей, размещалась в самом центре городка и при ней была еще популярная кофейня, которой хозяйка очень гордилась и где люди могли сидеть и болтать, сколько им вздумается, то Лиз привыкла быть в курсе всех событий, причем получала самую свежую информацию буквально по горячим следам.
Таким образом, в это холодное январское утро она уже знала, что мертвое тело или, вернее, чьи‑то кости были найдены в ближайшем лесу свободным от службы в то воскресенье помощником шерифа, отправившимся поохотиться с утра пораньше. Лиз стало также известно, что это, по мнению самого шерифа, кости бедняги Рамсея. И еще она узнала, что вокруг этого дела творится нечто странное. Убийство само по себе — событие не очень обычное, во всяком случае, для Гладстоуна. Но тут пахло чем‑то иным, она была в этом уверена. Чаинки в ее утренней чашке расположились так, что их вид заставил ее похолодеть, а еще раньше наблюдалось несколько внушающих беспокойство примет. Ночью она слышала жалобный крик козодоя, а потом во сне скакала на лошади, что предполагало сексуальное возбуждение, впрочем, вполне естественное для Лиз, давно расставшейся с мечтой заполучить в постель мужчину. После ей приснилась дверь, которую она не могла открыть, а это уже был дурной знак.
Она просыпалась дважды, разбуженная воем собаки, а как раз перед рассветом прогремел гром, хотя не было никакой грозы. В это утро соседский молодой петушок прокукарекал у нее на парадном крыльце, что предвещало визит незнакомца. Три раза за последние два дня Лиз просыпала соль, и несмотря на то, что она мгновенно предпринимала соответствующие меры, чтобы отвести грозящую беду, дурные предчувствия ее не оставляли. Вдобавок птица ударилась об окно комнаты, где она завтракала, и, бедняжка, сломала себе шейку. Так как Лиз жила одна, то, значит, именно ей посылалось предупреждение о том, что смерть ее ищет.
Алекс будет непременно насмешливо покачивать головой, когда она станет ему об этом рассказывать, но все‑таки прислушается. Бабушка Лиз была цыганкой и передала внучке свое знание примет и поверий, считая ее достойной такого наследства, потому что Лиз, как говорили, родилась в сорочке.
Зло было уже здесь, а самое худшее на подходе.
По этой причине, прежде чем покинуть в тот день свое жилище, Лиз позаботилась опустить в косметичку, без которой она не выходила из дома, несколько амулетов — зубчик чеснока, кусочек корня, приносящего удачу, желудь и набор камешков — красный железняк, кошачий глаз, сердолик, фанат, черный опал и топаз. В кошелек она спрятала кроличью лапку и надела золотые серьги в виде тоненьких подков.
К сожалению, ничто из перечисленных предметов не уберегло ее от столкновения с Джастином Маршем, едва она вошла в магазин.
— Это богохульство, Элизабет! — заявил он, размахивая перед ее носом какой‑то книгой.
Она перехватила его руку, повернула книгу к себе так, чтобы в поле ее зрения попало заглавие, потом произнесла как могла убедительнее:
— Это роман, Джастин. Выдуманная история. Я очень сомневаюсь, что автору удалось убедить хоть кого‑нибудь, что Христос на самом деле был женщиной. Но если ты так сильно переживаешь, могу сказать, что ты первый, кто не только взял ее с полки, но и вообще дотронулся до нее.
Его обычно тусклые глаза полыхнули недобрым огнем, пышная седая шевелюра взметнулась. Возмущенное выражение на лице и плюс еще белый костюм делали его похожим на телепроповедника.
— Такие книги, как эту, следует запретить! — пронзительно выкрикнул он.
Лиз с удовлетворением отметила, что малочисленные утренние посетители книжной лавки даже не повернулись в его сторону, столь же привычные к гневным тирадам Джастина, как и она сама.
— Если невинные создания прочтут эту кощунственную пакость…
— Поверь мне, невинные создания даже не заглядывают в эту секцию. Им достаточно грех первых рядов, где есть все, что им нужно, — книжки про ниндзя и про то, как разбойничать в компьютерных системах.
Он не уловил ее иронии, на что Лиз, впрочем, и не рассчитывала.
— Элизабет! Ты должна оберегать юные умы от порчи, от тлетворного влияния подобных книг! — Джастин опять сунул злосчастное произведение ей под нос. — Ты несешь ответственность за юные умы!
Простуженный густой бас перекрыл его поросячий визг:
— Нажми на тормоза, Джастин! Не Лиз, а родители отвечают за то, что их детишки покупают в книжной лавке!
— Доброе утро, Алекс, — обрадовалась Элизабет неожиданной поддержке.
— Привет, Лиз. Рад тебя видеть. Надеюсь, чашечка твоего кофе вознесет меня прямо на небеса.
— И ты ее получишь.
Оставив Алекса разбираться с Джастином, она устремилась за стойку, где готовился ее фирменный кофе по швейцарскому рецепту. Алекс только недавно вошел в круг ее постоянных посетителей, но уже успел завоевать симпатию Лиз. Без лишнего шума избавившись от Джастина, он занял место за уютным столиком у окна и благодарно улыбнулся, когда Лиз поставила перед ним дымящуюся чашку.
— Если бы ты его не выпроводил, он устроил бы здесь погром, раз вошел в такой раж, — пожаловалась Лиз.
— Я его предупредил, что в следующий раз за подобное поведение его засунут в камеру на двадцать четыре часа, какими бы благими намерениями он ни руководствовался.
Алекс по привычке подул на кофе, охлаждая его, но тут же сделал глоток, потому что продрог и мечтал поскорее согреться.
— Не понимаю, почему Джастин до сих пор не убрался отсюда и не стал проповедником. Он мог бы основать какую‑нибудь дурацкую секту и избавить нас от своего присутствия.
— Ему недостает для этого харизмы. Он просто дурак, и это все видят, — вынесла безжалостный приговор Джастину Лиз. — Вот кого мне жаль, так это Селену.
Алекс насмешливо фыркнул.
— А кго заставлял ее выходить за него замуж? Она такая же дура, как и все те, кто ждет второго пришествия. Прости, может быть, я богохульствую.
— Наверное, в каждом городке есть свой местный юродивый. В Гладстоуне это Джастин Марш. А не побеседовать ли нам на более актуальную тему? — предложила Лиз.
— Об убийстве? — спросил он у нее напрямик.
Тут только Лиз заметила, каким усталым и озабоченным он выглядел, но все‑таки любопытство пересилило.
— Я слышала, что на этот раз вы нашли тело Адама Рамсея.
— Шериф утверждает, что это он. Док с ней не согласен. Мы будем знать точно, когда док сравнит зубные снимки.
— А ты‑то что думаешь?
— Я думаю, что Рэнди редко ошибается. Но если она и на этот раз права, то здесь какое‑то колдовство. Вот так обстоит дело, Элизабет.
Лиз мгновенно отреагировала:
— Чаинки в моей чашке уже сказали мне об этом.
Алекс взглянул на нее с сочувствием, но не смог удержаться от иронии:
— А чаинки в твоей чашке не намекнули, кто убийца? Не назвали кого‑то из нашего городка, кого ты недолюбливаешь?
Лиз не восприняла его шутку.
— Зря ты думаешь, что это кто‑то из наших! — возмутилась она. — Я и в мыслях такого не допускаю.
Он успокаивающе погладил ее по руке, жалея, но считая себя обязанным высказать правду.
— Гладстоун, который мы любим и помним с детства, стал другим. Много ли неизвестных тебе людей заходили в магазин?
— На моей памяти… не так уж много.
— Немного? Это точно?
— Да.
— Хорошо. Незнакомцы в Гладстоуне — редкие визитеры, а вездесущих страховых агентов мы уже знаем.
— Но кто из наших мог пойти на убийство? — с дрожью в голосе спросила Лиз.
Он попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка не получилась.
— Забудь о прежних временах, Лиз, когда по ночам мы спокойно гуляли в лесу и слушали пение соловьев. Гладстоун теперь недалеко от большой дороги. — Он помолчал и добавил: — Но мы справимся с этой напастью.
Она не сразу решилась возразить ему:
— Вряд ли у вас это получится.
— Тебе об этом сказали чаинки в чашке?
— Не издевайся надо мной! Я на многое способна!
— Твоя бабушка‑цыганка обучила тебя?
— Я знаю, что ты мне не поверишь, но хотя бы выслушай. Никогда еще не было стольких нехороших примет, как сегодня. Зло, тяжелое свинцовое зло нависло над городом.
— Покупаю твою версию за пять долларов. И еще выкладываю пятерку, если твой магический кристалл подскажет, как от этой угрозы избавиться, — снова попытался отшутиться Алекс.
— Ты же знаешь, что нет у меня никакого магического кристалла, — с грустью сказала Лиз. — Но я убеждена, что кто‑то вот‑вот появится в Гладстоуне. Все приметы твердят об этом в один голос. У меня уже в ушах звенит от их хора. Темный человек с отметиной на лице. Чужак. Он придет к нам на помощь, но по какой‑то причине это обернется нам во зло. И мы долго не сможем раскрыть его тайну. И я думаю… Нет, я уверена, он пожертвует жизнью ради кого‑то из нас.