Author: lib

Ева Никольская 
Красавица и ее чудовище

Часть I
Заветный дар

Глава 1

Сон разума рождает чудовищ
(Испанская поговорка)

Телефон упорно молчал, и я продолжала коротать время в ожидании, сидя за столиком в небольшом финском ресторане. Последние два дня мы ужинали именно здесь. Хороший сервис, доброжелательное отношение, пятнадцать минут езды до снятого гостиничного домика и, главное, просто изумительная на наш вкус кухня. Особенно полюбилось это уютное местечко моей подруге Ленке, которая и являлась инициатором поездки в Финляндию. Вернее, не поездки, а вполне обычного свадебного путешествия счастливой парочки молодоженов: Елены и ее супруга Игоря, ну и небольшого такого довеска в моем лице.
Как это получилось? Элементарно. Уже давно стало привычкой понимание того, что если моя дорогая подружка что‑то вбила себе в голову, значит, так тому и быть, ибо спорить и переубеждать ее бесполезно. Долгие годы нашей девичьей дружбы, зародившейся еще в детсадовском возрасте, лишь подтверждали это правило. С учетом моих нынешних двадцати пяти с крошечным хвостиком, знали мы с Ленкой друг друга практически всю жизнь. Поэтому я не так уж и долго сопротивлялась, услышав из ее уст гениальную идею (этим словосочетанием она называла все свои сумасбродные планы) о совместной поездке на четверых. А когда мне сообщили, что все расходы на себя берет ее дражайший (и при том вполне состоятельный) супруг, я окончательно сдалась. С зарплатой библиотекаря особо по миру не покатаешься. А тут и путешествие бесплатное, и проживание комфортное, и отдых в обществе лучших друзей предлагают. Подобными подарками судьба меня редко баловала (то есть никогда до нынешнего момента), так зачем отказываться? Ну да, не Париж и не Канары, всего лишь скромная северная страна с серебристым от звезд небом в застнеженном городке, до которого пара часов езды от границы. Муж Елены уже не первый раз приезжал сюда отдыхать. Летом порыбачить, зимой погреться у горящего камина вдалеке от привычной суеты большого города. Ему тут нравилось, и мне, как выяснилось, тоже. Единственное, что меня немного смущало, так это загадочная личность мужского пола. В обозначенном подругой списке из четырех персон она числилась под номером три.
Его звали Виталием. По Ленкиным рассказам, от которых у меня давно уже раскалывалась голова, он был симпатичнм и серьезным молодым мужчиной, и, что важно, являлся другом детства ее супруга. Варианты на тему: как будет здорово, если у меня с этим господином "Х" что‑то получилось, я благополучно пропускала мимо ушей, не забывая при этом периодически кивать на вдохновенную болтовню подруги. То, что нас с Виталиком решили банально свести – сомнений не вызывало. Но, как говориться, колхоз – дело добровольное, поэтому за покушение на свою честь в обществе молодоженов и их приятеля, я могла не волноваться. Хотя, если честно, мне самой осточертели одинокие вечера с книгой в руках. Я ведь нормальная, вроде бы, девушка, и мне тоже хочется тепла и любви. Да только вариант "на безрыбье и рак рыба" меня почему‑то никогда не устраивал, а собственноручно разыскать своего "прекрасного принца на белой кляче" я по тем же неизвестным причинам так и не удосужилась. Вот и прожила четверть века в ожидании чуда, деля постель с печатными изданиями и пультом от телевизора. Не то, чтобы у меня совсем не было поклонников… Но вспоминать сей печальный опыт как‑то не хотелось. Зато посмотреть на таинственного Виталика, который из‑за командировки не смог присутствовать на свадьбе, и поэтому решил отметить это событие парой дней позже в узком кругу друзей, мне было очень даже любопытно. Судя по красочным описаниям Лены, мужик он видный и неглупый. Первый пункт будоражил воображение, а второй обнадеживал: умный человек – это, как минимум, интересный собеседник.
Итак объект моего повышенного внимания должен был приехать сегодня. Прямиком из командировки к нам. И, ориентируясь на данную информацию, молодожены сообща решили послать меня в ресторан заказывать столик. Подозреваю, сделали они это для того, чтобы я сохранила приличный вид для первого знакомства, а не красовалась перед потенциальным кавалером раскрасневшейся на холоде физиономией и спутанными под шапкой кудрями. Ууу, сводники! Впрочем, я не в обиде. Подкинув меня на машине в указанное заведение, ребята отправилась встречать долгожданного гостя, а я, заказав бутылку вина и немного салата, погрузилась в свои мысли.
Минуты медленно текли: по соседству смеялись и что‑то обсуждали молодые люди, играла приятная музыка, а в погруженном в полумрак зале царила атмосфера теплого вечера, в то время как за порогом дремала холодная зимняя ночь. Звездная, безветренная, морозная…
Я потягивала красное вино и в легкой задумчивости изучала посетителей. Звонить друзьям по пустякам не хотелось. Вдруг они в машине чем‑нибудь важным заняты (угу… например, спорят, чья завтра очередь кофе в постель готовить, причем на всех)? Когда именно подъедет Виталий – никто точно не знал. Плюс‑минус час, а то и больше. Так что сидеть мне тут предстояло "до победного" (ну, или до закрытия, хотя до него, к счастью, еще далеко), поэтому я не придумала ничего лучше, кроме как развлечь себя наблюдением за окружающими людьми. Их было немного. Все разные: юные и не очень, семейные и одиночки, влюбленные парочки и одна шумная компания, уютно устроившаяся в самом дальнем углу.
А потом… появился он.

* * *

– Нет, спасибо, – повторила я в седьмой раз, старательно растягивая губы в вежливой улыбке. По‑русски, по‑английски, по‑фински… Как об стенку горохом.
Парень чуть наклонил набок голову, изучая меня, повертел в длинных пальцах тонкий браслет с затейливым переплетением золотых листьев, и снова положил его передо мной. Я тяжело вздохнула, раздумывая над тем, какими еще словами (приличные уже закончились) можно объяснить этому странному человеку, что девушка не желает принимать его подарок. С чего он вообще решил мне что‑то дарить?! Или бедняга продать украшение хочет, а я глупая упираюсь? Напрасные старания, денег у меня все равно в обрез, а те, что Игорь выдал на заказ ужина, я отдать постороннему не имею права.
Заявился в ресторан мой случайный визави минут десять назад, оглядел всех присутствующих рассеянным взором глубоко посаженных черных глаз, и, как назло, встретился взглядом со мной. Ну да, я, изнывая от скуки и затянувшегося ожидания, упустить из виду такой колоритный персонаж не могла. Сидела себе спокойненько, крутила в руках полупустой фужер и рассматривала плечистую фигуру вновь прибывшего, казавшуюся мне несколько инородной на фоне остальных посетителей. Да ужжж… Зрелище для одинокой и чуть подвыпившей девушки завораживающее: высоченный парень в отделанной мехом дубленке, поверх которой блестящим дождем струятся его черные, как смоль, волосы. Длинные, прямые и совершенно не спутанные. Не то, что мои непослушные кудри, вечно торчащие во все стороны.
Ох, сколько же хлопот с ними пришлось пережить – вспоминать страшно. Ниже плеч я свою темно‑каштановую гриву не отращивала, и так еле‑еле удавалось спрятать в плену цепких заколок проворные завитки. Будь моя шевелюра длинней, я б замучилась ее расчесывать, а количество переломанных гребней, наверняка, бы удвоилось. Опасаясь такого оригинального удара по бюджету, я каждый месяц просила все ту же Ленку ровнять мне волосы, что она регулярно и делала. В последнее время у нее это даже неплохо получалось: опыт сказывался. А до этого… ну… классическая "Ракушка"* на затылке способна скрыть многое.
Кстати, о Ленке. Ни ее, ни Игоря до сих пор не было видно, зато бледный, как сама смерть, брюнет молча сидел напротив меня, загораживая собой весь обзор, и смотрел такими грустными глазами, что у меня то и дело сжималось сердце.
Болен он, что ли, чем‑то?
Угу, немотой, как минимум. И глухотой в придачу.
На финна не похож, на русского… вряд ли. Наверное, иностранец, который не то, что по‑фински, но и по‑английски два слова связать не может. Бедолага. У меня хотя бы со вторым проблем нет, да и наших земляков здесь полно. Поэтому мой родной язык многие понимают. Кроме него, естественно.
– Спасибо, не надо, – выдавила я, убирая руку, когда пресловутый браслет коснулся моей кожи.
Совсем обнаглел! Что за маниакальное стремление сплавить мне эту побрякушку? Симпатичную, надо заметить, побрякушку. Изящные листья, извиваясь по дуге, сияют в свете горящих ламп так ярко, что невольно задумываешься о стоимости данного ювелирного изделия. И зачем, спрашивается, такую красоту отдавать первой встречной девице, которая, к тому же, от нее упорно отказывается? Может, попросить местный персонал проводить незнакомца куда подальше, чтоб не докучал одиноким барышням, сидящим за накрытым столом?
Хм… стол. А если парень просто жутко голоден (вон бледный какой), но у него нет денег, и поэтому он решил расплатиться своим браслетом? Почему бы и нет? Я выгляжу вполне безобидной, да и к содержимому тарелок проявляю мало интереса, отдавая предпочтение вину. Вот он, с его языковыми проблемами, и подсел ко мне. Логично? Вполне!
Я пододвинула к нему салат и, вопросительно приподняв бровь, спросила:
– Хочешь?
Несколько секунд он растерянно моргал, глядя на угощение, потом обреченно вздохнул и, порывшись во внутреннем кармане своей темно‑серой дубленки (почему это чудо природы не сдало ее в гардероб, оставалось загадкой), извлек оттуда небольшой блокнот и какое‑то пишущее средство, похожее на перьевую ручку. По декоративной отделке она могла смело конкурировать с браслетом. Странно, что у человека, владеющего такими вот вещами, проблемы с финансами.
Может, его ограбили? Или в аварию попал? Такое иногда случается… Голос потерял, наверняка, и память. Только зачем тогда явился сюда, когда по всем законам жанра следовало топать в больницу? М‑дааа… Или я чего‑то в жизни не понимаю, или нет у этого типа никаких финансовых проблем!
Незнакомец тем временем что‑то старательно чертил по бумаге, на его лице отражалась такая сосредоточенность, что я боялась пошевелиться, дабы не сбить его с мысли. Он интересовал меня все больше и больше. Двухметровая особь мужсоко пола с красивыми, но печальными глазами и навязчивой идеей нацепить на меня свой браслет – не заинтриговать не может. Хотела бы я знать, кто он такой и что ему все‑таки надо?
Ответ нарисовался минут через пять упорных трудов брюнета над лежащим перед ним блокнотом: корявые очертания фасада с большой вывеской над входом (дааа… парень художественную школу, вряд ли, заканчивал). Надпись на ней узнать было проще, чем само здание. Ну, конечно же! Ресторан на соседней улице. В него мы тоже заходили, правда, всего один раз, так как Ленке там не понравилось. В голове моей тут же выстроилась новая версия похождений сидящего напротив человека. Из‑за сложностей в общении этот "бледнолицый обморок" забрел не в то заведение, в которое требовалось (заблудился, проще говоря). Вот и разыскивает теперь кого‑нибудь, способного объяснить ему дорогу к нужному месту. Интересно только, зачем он мне браслет все время предлагает? В качестве оплаты услуг проводника, что ли? Или решил таким образом произвести положительное впечатление на девушку, чтобы согласилась помочь ему добраться до изображенного на картинке ресторана?
Странный тип… странный, но симпатичный. А еще такой грустный, что отказать ему в помощи у меня язык не повернулся.
Несколько минут я машинально водила указательным пальцем по вырванному листу с рисунком, безрезультатно пытаясь объяснить маршрут словами. К счастью, память у меня хорошая: местность я запоминаю на ура с первого взгляда, да и содействие ему оказать хотелось. А то сидит весь такой растерянный, смотрит глазами побитой собаки и печально вздыхает. Как его бросишь на произвол судьбы? Особенно если учесть, что делать мне все равно нечего, ведь друзья приезжать не торопятся, а посиделки наедине с бутылкой хорошего вина того и гляди перерастут в тихую пьянку. Тогда моя физиономия при знакомстве с Виталием все равно будет изобиловать красными пятнами, только на этот раз не от мороза, а от переизбытка алкоголя в крови. И глупая улыбка с окосевшими карими глазками лишь добавят красок общему впечатлению. Чем доводить себя до подобного состояния, лучше уж доброе дело сделать. Заодно и проветрюсь чуть‑чуть.
Немного поразмыслив на эту тему, я перевела взгляд на лицо брюнета, мимика которого красноречиво сообщала о полном непонимании моих пояснительных речей, и, наконец, решилась. Оплатив счет, попросила официантку не убирать со стола, так как планировала через полчаса вернуться обратно. Если друзья появятся раньше, позвонят, не маленькие. Да и свободных мест здесь достаточно. Подождут моего возвращения, я же ждала их и ничего. С такими мыслями я выходила из ресторана, держа под руку заметно повеселевшего незнакомца.
– Кама, – сказал он, когда мы очутились на улице, и, приложив ладонь к своей широкой груди, чуть склонил в приветствии голову.
От удивления я даже рот приоткрыла. Ну, надо же! Это чудо, оказывается, умеет разговаривать. А я уже смирилась с мыслью, что мой спутник нем, как рыба. Необычный он, очень необычный, и имя подстать. Может, зря я, на ночь глядя, по чужому городу собралась разгуливать с человеком, которого впервые вижу?
– Катя, – представилась тихо, натолкнувшись на застывший в ожидании взор черных, как угольки, глаз. И, отогнав малодушные мысли, улыбнулась собеседнику: – Идем, что ли?
Развернувшись к нему спиной, я натянула на голову вязаную шапку, сунула руки в карманы теплой куртки и пошла вперед. Опрометчивый поступок. Но кто же об этом знал? Не успела я сделать и пары шагов, как холодная мужская ладонь закрыла мне глаза.
– Что за шутки? – пробормотала раздраженно и принялась отдирать его пальцы от своего лица, но, почуяв неладное, прекратила эти бесполезные попытки.
Присущие улице звуки исчезли, будто кто‑то неизвестный накрыл нас непроницаемым пологом мертвой тишины. Ни хруста снега под ногами, ни шума паркующихся на стоянке автомобилей – ничего! Я даже не слышала биение собственного сердца. Одна сплошная вязкая тишина, от осознания которой становилось не по себе. Тело постепенно тяжелело, будто наливаясь свинцом, и вдруг… через голову мою словно электрические разряды пропустили.
Один, два… Больно!
Я боялась, что черепная коробка вот‑вот взорвется, не выдержав такого давления.
Вспышка, другая…
Слепящий свет резал глаза, несмотря на то, что ладонь Камы заслоняла мне обзор. Мозг отказывался соображать, изнывая от натиска неизвестных сил, так бесцеремонно вторгшихся на его территорию. Мне казалось, что весь мой организм сверху донизу прошивают тонкими нитями тока. От боли хотелось кричать, но из сведенного спазмом горла вырвался лишь хриплый стон, быстро заглохший от недостатка сил.
Сколько прошло времени прежде, чем болевой шок сменился ознобом и дикой слабостью? Минута, час… вечность? Получившее передышку тело обмякло, и я обязательно упала бы, не поддержи меня тот, из‑за кого началось все это безумие. Его рука соскользнула с моего лица, но я была уже не в состоянии поднять "свинцовые" веки. Сознание, освободившись от пытки, трусливо скользнуло в темноту, оставив все разбирательства на потом.