Author: Библиотека Romantic Fantasy
Last saved by: Ната
Company: ORG

Светлана Нергина
Монета встанет на ребро

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Монета встанет на ребро,
Перевернет пасьянсы судеб,
Смешает было, есть и будет,
Перечеркнув гриф «Суждено!»

Я сидела на столе, поджав под себя ноги, и с отвращением разглядывала собственное отражение в зеркале. Нет, нельзя сказать, что оно было столь уж безнадежно, хотя и до совершенства, честно признаться, далековато. Просто в свете одного из мерзейших моих настроений любой предмет, удостоенный хотя бы беглого взгляда, вызывал непреодолимое отвращение. И зеркало исключением не стало.
Не люблю я жалеть себя. Не люблю и… не умею. Вот сесть и навести порядок в своей сумасбродной голове, разложив события по резным шкатулкам и расклеив ярлыки «плюс»‑«минус», – это да, пожалуйста. А растворяться в бесконечных причитаниях: «Ну за что мне такое досталось?» – превращая случайных собеседников в сосуд для бессмысленных жалоб и стенаний, – нет уж, увольте. Когда‑то, признаться, умела, а потом железной дланью самообладания стерла этот позорный период из истории. Хотя природу не переделаешь, и, будь ты хоть ледяной бездушной убийцей весь день, все невысказанное и невыплаканное прольется ночью, срываясь с губ немыслимыми реазами,^[1] а с пальцев – вибрирующим всхлипом струны… Впрочем, я отвлеклась…

^[1] Реаз – это стихотворное заклятие, непреодолимо влияющее на эмоциональное состояние как Сказителя (мага‑заклинателя), так и слушателей. Маги‑Сказители – единственные, кто может составлять и использовать реазы, – встречаются очень редко, являются уже большой ценностью и обучаются на отдельном факультете Храма. Природных Сказительниц, то есть тех, кто родился с этим даром изначально, а не развивал его жалкие зачатки десять лет на Занятиях, – три: ведьмы. Впрочем, с нами вы познакомились…

Храм^[2] невесомо парил в десятке саженей над землей, в лицо дул теплый терпковатый осенний ветер, не давая сосредоточиться и убедить саму себя… хоть в чем‑нибудь!

^[2] Храмы – их до недавнего времени, как вы помните, было два, а теперь, на мою беду, уже три – это средоточия магической энергии. Восточный, Срединный, Западный – у каждого своя «сфера влияния», на которой он ежедневно восстанавливает пласт магической энергии, нарушаемый магами. Каждый Храм имеет собственную Хранящую, неразрывно связанную с ним. Хранящими могут быть исключительно ведьмы. Что конкретно они должны делать для Храма, пока не имею ни малейшего понятия, но боюсь, что скоро узнаю…

Что ж, ладно, я понимаю. Я понимаю, что Древо не в силах вмещать столько бесконечно плодящихся людей, что оно должно либо расшириться и выбросить еще несколько Веток, – либо погибнуть. Но зачем, йыр побери, было создавать еще один – третий – Храм? Почему нельзя было просто расширить сферу влияния прежних?
«А зачем? – мягко ткнулось в виски. – Ведь на Древе так кстати обреталась одна „лишняя“, бесхрамная ведьма».
Вот леший, а если я хотела и дальше такой оставаться? «Лишней», бесхрамной, счастливой ведьмой!
Хотя, конечно, не стоит оскорблять собственный Храм подобными заявлениями. Тем паче что я совершенно не была против самого Храма. Ну кто, скажите, будет против, этак независимо тряхнуть головой и назвать себя Хранящей? Но вот все те приложения, что шли в одном флаконе с собственно Храмом…
Во‑первых, ответственность. Да‑да, не смейтесь! Сама пока понятия не имею, каким образом я могу влиять на такую гранитную громаду, но вот то, что я за нее отвечаю, уже несомненно. Хотя бы перед собственной совестью.
Во‑вторых, учителя и наставники. Те самые, что сейчас сидят в Круглом Зале и увлеченно обсуждают, что бы со мной сделать, дабы я никуда не делась. Хотите запретить птице летать? Что ж, попробуйте… Удачи вам в этом тяжком начинании, господа!
И, наконец, Гильдия… Вот уж проблема так проблема… Такая, что впору за голову хвататься. Сиречь просить совета у остальных Хранящих.
– А чем тебя не устраивает Гильдия? – удивилась Ильянта. – Ничего ужасного в ней нет. Все, чего хотят гильдийцы, – это чтобы ты агитировала студентов вступать в их ряды и хранила Храм так, как будет правильно с их точки зрения.
– А если наши точки зрения диаметрально противоположны?!
– Значит, поменяй свою!
Таирна была куда менее категорична.
– Знаешь, Иньярра, Храм – это словно еще одна Ветка. Никто не сумеет заставить тебя жить в нем, если ты сама этого не захочешь, временами наведываться – пожалуйста! Помогать при случае – да на здоровье! Но нянчиться с Храмом, а особенно с Гильдией – нет уж, увольте!
И что мне оставалось?!
Залезть с ногами на стол, уставиться в зеркало и мрачно размышлять. Незнамо о чем.
«Грустишь, Хранящая?»
Пытаюсь принять решение.
«И как успехи?»
А никак.
«Помочь?»
Каким образом?!
«Хм… Опытным путем…»
И как же это, интересно?
«Сейчас узнаешь…»

Вот так вот все и началось…

Глава 1
ВЕДЬМОВСКИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ

А кошка гуляет сама по себе…

– Ты немедленно закроешь лицо подвенечным покрывалом и отправишься в церковь! – рассерженно вопил отец, злобно сверкая глазами на неестественно спокойную, бледную дочь.
– Нет.
– А я сказал, немедленно! – хватил он кулаком по столу.
– Нет, – отрешенно повторила девушка.
Мужчина, не выдержав, подскочил к дочери и хорошенько потряс ее за плечи:
– Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, девка?! Какой род осмеливаешься опозорить, не придя к алтарю?!!
– Род не имеет значения. Да и позор – понятие относительное…
– Что ты несешь?!! Ты сама себя понимаешь?!
– Да.
Отец, отчаянно зарычав, заметался по комнате, как волк в западне.
– Тебя никто больше не возьмет замуж! Будешь сидеть в старых девах всю жизнь! Хранящие, какой позор!!! Как ты можешь?! Ты же весь век будешь без мужика!!!
– А зачем он мне? – пожала плечами дочь, неспешно расставаясь с уже было надетым подвенечным платьем.
– Как – зачем?! – вконец опешил отец. – А защищать тебя кто будет, кормить, детей тебе кто сделает, в конце концов?!! Думаешь их аист приносит?!!
Девушка спокойно пожала плечами:
– Мужчина – только лишняя обуза в жизни. Я сама себя сумею защитить. И заработаю на жизнь сама. А что до детей… Кто сказал что без замужества это никак?!!
– Поговори еще у меня!!! – Отец разъяренно замахнулся, чтобы дать ей затрещину, и вдруг оказался на полу с вывернутой за спину рукой.
– Не пытайся мной командовать, – отрешенно проговорила девушка, отпуская его. – Не пытайся меня ударить. Я – другая. И нам не по пути. Я буду жить по своим законам, не считаясь с твоими. А ты будешь меня бояться. Потому что я – другая.
– Ингра! – изумленно позвал отец, кое‑как поднимаясь с пола и видя удаляющуюся спину дочери.
– Вот именно. Ингра. И с сегодняшнего дня это имя станет нарицательным.

Через пятьдесят лет Ингру зарубили мечом. К тому времени у нее уже было больше сотни девушек‑учениц, превосходящих силой, мастерством и ловкостью любого мужчину в королевстве. Ни один телохранитель не стоил так дорого, но ни один и не умел защитить Заказанного от тридцати воинов. Ингры умели…

– Легенда существует вот уже больше тысячелетия. Клан ингр до сих пор живет и процветает на Ветке под названием Версар, – пресным тоном бубнил наставник, лениво косясь на часы. – Это очень самостоятельные девушки, не дающие никому власти над собой. Заключают договоры на бешеные гонорары и выполняют их построчно. Ни буквой больше, ни буквой меньше. Любая попытка их подчинить оканчивается плачевно. Мужчины им не нужны. Мужчин они используют и уходят, язвительно усмехаясь напоследок. А сейчас, если хотите, можете до конца урока поделиться друг с другом впечатлениями об услышанном. – И маг сладко зевнул, закрывая глаза.
С минуту класс молчал, проверяя, не шутит ли наставник. Потом загомонил. Сначала неуверенно, чуть слышным шепотом переговариваясь с соседом, потом – набирая силу и громкость, зашумел растревоженным ульем.
– А что, правильная постановка вопроса, – пожала плечами Ринца – студентка‑семикурсница, сидевшая за первой партой. – Они на нас, чародеек, похожи. Только у нас магия, а у них – грубая физическая сила.
– А постановка вопроса с мужчинами мне вообще понравилась, – рассмеялась ее соседка. – Правильно: связался на ночь, получил удовольствие – и гуляй, дорогой. Нечего розовые сопли разводить!
– Да, совсем как чародейки, – убежденно повторила Ринца, быстро запихивая учебники и свитки в сумку и порываясь с места. – Кто в столовую? А то очередь набежит!
Через пять минут в аудитории никого не было. Кроме наставника и меня.
Я медленно подошла к столу преподавателя, нежно погладила затертый переплет зажатой в руке мага книжки, вздохнула.
Наставник заворочался, открыл глаза, обвел недоуменным взглядом опустевшее помещение:
– А что, Иньярра, уже был звонок?
Я только отрицательно покачала головой.
– А где все? – попытался тот рассерженно сдвинуть брови.
Я растерянно пожала плечами, словно в первый раз увидев пустые парты и забытый, одиноко висящий на стуле плащ.
Наставник озабоченно нахмурился, смущенный моей неразговорчивостью.
– Иньярра, как тебе, легенда?
– Большинство легенд выдумывается. Не могу сказать, что эта красива, но чтобы оправдать существование клана, она годится.
– А как тебе вообще ингры? Похожи ведь на ведьм, верно?
– Надеюсь, нет…

Под ноги необдуманно попался очередной булыжник, едва не заставивший Кидранна поближе познакомиться с брусчаткой.
– Гвырт бы тебя хватил! – яростно выругался молодой человек, подхватывая полы длинного плаща.
Камень только ехидно перекатился на пару шагов вперед.
И на кой свирт дяде понадобился этот спектакль с ингрой?! Чтобы в случае чего не слишком сурово спрашивать с собственной совести? Дескать, мальчик был под защитой, значит, не моя вина, что… – и так далее. Да от чего вообще его, здорового парня, может защитить какая‑то там воительница?!
Добавив еще парочку эпитетов в и без того переполненную копилку нелестных определений родственничка, Кидранн пнул невзлюбивший его камень под колеса ближайшей повозки и довольно фыркнул, услышав гневную ругань в свой адрес.
Трактирчик «Незабываемая ночь» уже приветливо мигал яркой вывеской, вокруг толпился разношерстный люд – от пьянчужки, выклянчивающего пару сантэров на опохмелку, и до господ, брезгливо передергивающих плечами в шелках.
Три ступеньки вниз – и оглушающий хрип очередного барда заставил забыть то, что было на улице. В нос ударил спертый запах непроветриваемого, насквозь прокуренного помещения, видимость резко сократилась до двух шагов – дальше все плавало в табачном дыму.
– Чего желает господин? – подлетел к Кидранну мальчишка едва не расстелившись по пути.
– У меня здесь назначена встреча… – поморщился тот.
– Сейчас! – тут же вытянулся по струнке подавальщик, сообразив, что за птицу занесло попутным ветром. – Сейчас, господин, прошу, следуйте за мной!
Кидранн быстро прошел за указывающим путь мальчишкой наверх, на второй этаж. Здесь все было куда приличней: отдельные кабинки с непрозрачными стенками, полная звукоизоляция в каждой и колокольчик для вызова официанта. Тихо звучала тягучая мелодия, оттеняя медлительное спокойствие и интимность обстановки. Самое то для важного разговора.
– Прошу вас! – поклонился мальчишка, распахивая дверь одной из кабинок.
– Спасибо! – кивнул Кидранн, бросив ему медную монету, и вошел внутрь.
Кабинка?! Хмм… Пожалуй – комната, упрятанная в пространство четвероугольной^[3] сажени каким‑то заклинанием. Столик с трехсвечным канделябром, бутылка дорогого вина, ваза с фруктами и несколько кресел, в одном из которых вальяжно расположился собственно дядя – зачинщик таинственной встречи с будущей телохранительницей.

^[3] То есть квадратной. Равняется 4,552 кв. м.

– На пять минут раньше, как всегда? – спокойно улыбнулся он, кивнув племяннику на одно из свободных кресел.
– О, стоило бы опоздать! – раздраженно фыркнул Кидранн. – Ибо ближайшие полчаса мы с тобой будем сидеть в одиночестве!
– Встреча назначена на восемь! – многозначительно прищурился Ликарт.
– О да! И именно поэтому ингра, как и всякая уважающая себя женщина, придет ровно к половине девятого!
– Переведи часы! – спокойно раздалось из вновь распахнувшейся двери.
На пороге стояла… стояло… Нечто.
Черные волосы были вольготно распущены по плечам, если не считать нескольких передних прядок, заколотых искрящимся гребнем. Длинное бордовое платье с разрезом до середины бедра мягко облегало изящную фигуру, заканчиваясь в паре вершков от высоких, острых, словно иглы, черных каблуков. Темные бездны глаз насмешливо сверкали из‑под тонких угольных бровей.
– И ты хочешь, чтобы ЭТО меня охраняло?! – возопил Кидранн, окончательно убедившись в дядином сумасшествии.
– Да, – с удовлетворенной улыбкой оглядев девушку, ответил дядя.
Ингра невозмутимо, не дожидаясь приглашения от занятых внутренними разборками родственников, легко присела на подлокотник свободного кресла и закинула ногу на ногу. Разрез распахнулся на грани приличия, заставив Кидранна судорожно сглотнуть и подумать, что сотрудничество с ингрой могло бы ему и понравиться… Правда, в несколько ином свете…
– И не мечтай! – отрезала девушка, вставая и наполняя три бокала вином.
Кидранн раздраженно простучал пальцами столешницу, прежде чем решился пригубить из своего. Нервно хихикнул:
– Значит… Значит, вы хотите меня охранять…
– Меня наняли, чтобы вас охранять, – спокойно уточнила ингра, не распространяясь на тему собственных желаний и нежеланий.
– И от чего же, позвольте спросить? – совершенно по‑дурацки фыркнул Кидранн.
– В мои обязанности входит ограждение вашего материального тела от любых повреждений, – веско уточнила она. – С духовными проблемами обращайтесь к психоаналитику…
– А ты сама туда обращаться не пробовала?! – не выдержав, заорал парень.
– Ингра не терпит грубого с ней обращения – пункт пятый договора о найме, – с отсутствующим видом отбарабанила та.
– Отлично! – рассмеялся Кидранн. – Значит, этот самый пункт я стану нарушать так часто, что вам придется расторгнуть тот самый треклятый договор!!!
– Договор, заключенный с ингрой, расторгнуть невозможно, за любое нарушение его со стороны Заказанного увеличивается оплата услуг ингры, – невозмутимо, словно даже не услышав его, продолжала девушка.
– Вы хотите сказать, что я сошел с ума?!
– Нет, – ответила ингра, впервые взглянув ему в лицо. Сверкнула бесовскими искорками в глазах и многозначительно добавила: – Еще успеете!
Ногти, легко терзающие тонкую хрустальную стенку фужера, были одного оттенка с рубиновым вином… И ОНА хочет сказать, что в силах охранить его?! Да это смешно!!!
Кидранн вскочил с кресла, несколько раз прошелся туда‑сюда по комнате.
– Голова закружится, – добродушно усмехнулся дядя. – И чего дергаешься, если все равно изменить ничего уже нельзя?
Они что, сговорились, что ли?!!
Это благодушное спокойствие первого и невозмутимая отрешенность второй сидит уже в печенках!!!
Кидранн резко развернулся на жалобно всхлипнувших каблуках и зло глянул на ингру:
– А что еще я не имею права делать по вашему свиртскому договору?!
– А ты почитай договор, – с непроницаемым лицом серьезно посоветовала девушка, кивнув головой на стол.
– «Вы»! – раздраженно исправил тот.
– А кто второй? – изумленно глянула на него ингра. И, не дождавшись вразумительного ответа, заключила: – Значит – «ты»!
Кидранн яростно скрипнул до боли сжатыми зубами и рванул на себя несколько скрепленных между собой листков, лежавших посреди столешницы. От души шибанул кулаком по скатерти, крепко выругавшись в мыслях.
Столик, не привыкший к столь грубому обращению, неуверенно хрупнул, мгновение попытался устоять на двух ногах – и, не выдержав спора с гравитацией, опрокинулся прямо на… пол в вершке от Кидранна.
Парень отупело покрутил головой, силясь справиться сразу с наплывом адреналина, куда‑то растворившейся разом злостью и логическими выводами, упорно атакующими и без того перегруженный мозг: стол НЕ МОГ упасть не на него.
– Я же говорил – не дергайся, – вздохнул дядя, протянув руку к колокольчику.
Ингра сидела в той же позе, изредка подносила к губам фужер с вином и хранила равнодушное молчание.
Кидранн, отбросив на время странные мысли, с головой погрузился в изучение документа… Так… ерунда, формальности, правовая основа – ничего интересного. Хотя…
– Что?!! Она еще и жить со мной будет?!!
– Будет, – ответил дядя, пряча в усах смешок.
– Может, еще и в одной спальне?!!
– Можно в смежных, – безразлично уточнила ингра.
Кидранну снова очень захотелось что‑нибудь расколошматить, но столик уже и так пострадал, а бить кулаком в мягкие кресла будет лишь дурак. Хотя… вот дочитать до конца – и, пожалуй, не только в дураки запишешься…
– Отлично, – убитым голосом заключил Кидранн, дойдя до последнего пункта. – Отлично. И сколько же времени мне нужно перед всеми притворяться, что я болен, и не выходить из дома?!
– Неделю, – откровенно рассмеялся дядя. – Впрочем, не думаю, что ты выдержишь. И еще – мне пора. Так что вы тут оставайтесь, знакомьтесь, готовьтесь к плодотворному сотрудничеству, вам сейчас новую бутыль вина принесут, а я пошел. Добро оставаться!
– Доброй дороги, – отозвалась девушка.
Кидранн только прорычал что‑то нечленораздельное – и дядя захлопнул дверь.
Минуту в комнате висело молчание, ехидно щекоча тонкими перышками натянутые до предела нервы.
Кидранн не выдержал:
– Ну и что по этому поводу думаешь?
– По какому поводу? – откликнулась девушка.
– По поводу того, что мы вдрябались по самые уши!!! – опять начал закипать парень.
– С чего бы это? – насмешливо изогнула тонкую черную бровь ингра.
– А как ты себе это представляешь?!! Чтобы я всем своим парням признался, что меня охраняет какая‑то… девка?!
Глаза пыхнули страшным, неуемным огнем – и тут же погасли. Оплата оплатой, но уже из‑за одного этого Кидранну здорово расхотелось впредь оскорблять девушку.
– Если твои друзья – не дураки… – Холодный голос выбрасывал слова, словно острые льдинки. Кидранну казалось, что он слышит стук, когда они ударяются о пол и распыляются в стеклянное крошево. – …То они поймут, СКОЛЬКО стоят услуги ингры, и то, что ради банальных заданий и опасностей ингру нанимать не станут. – Девушка возвысила голос, не давая себя перебить: – А если же они дураки и не поймут, то в услуги ингры входит и то, что охрана, при желании Заказанного, может быть незаметной. Например, я вполне могу сыграть роль… спутницы.
– По‑моему, в самом начале нашего разговора мне запретили «и мечтать» об этом! – едко отозвался Кидранн.
– Я сказала – сыграть на людях. Это совсем не одно и то же!
– Отлично! Теперь меня еще будут учить как жить!
– Живи как хочешь, – пожала плечами девушка. – Ты спросил совета – я дала.
– Я не просил совета!!! – возмутился Кидранн.
– Хорошо, – невозмутимо согласилась девушка. – Будем считать, что я не слышала, как ты минуту назад орал, словно потерпевший.
Замечательно! И вот с этой язвой ему предстоит жить в одном доме следующую неделю?! Кстати…
– Как тебя зовут?
– Зови ингрой. А как мне тебя называть?
– Почему – называть?
Ингра легко встала с подлокотника, заметив, что он потянулся за висящим на спинке кресла плащом.
– Потому что я не претендую на знание настоящего имени – мне достаточно просто не кричать в толпе: «Эй, ты! Да не ты – вон тот, в коричневых ботинках!»
– Зови меня Кирн, – поморщился парень, силясь не рассмеяться.
– Хорошо, – согласилась девушка.
Кидранн недовольно оглядел раскуроченную комнату, разбитую бутылку, ковер, залитый сладким вином, обломки некогда милого столика…
– Позвать кого‑нибудь, что ли…
– Не стоит, – опередила его девушка. – Все равно после каждого посетителя здесь бывает уборщик. А так начнутся только ненужные вопросы: кто все погромил да зачем… И поди докажи, что здесь драки не было…
Кидранн внимательно всмотрелся в спокойное лицо ингры, задумчиво нахмурился – и вышел. Впрочем, не захлопнув дверь у нее перед носом…

…Дом выглядел старым, покосившимся и готовым обвалиться прямо мне на голову, заказчик – дерганым юнцом с комплексами, расцветающими с каждым днем, словно прыщи у подростка на носу, а ближайшее будущее… Вообще не выглядело. Оно сидело за углом и злобно огрызалось на малейшие попытки рассмотреть его получше.
Жизнь прекрасна!!!
Впрочем, я вроде бы сама этого хотела. «Гульнуть напоследок». Потому что при виде толпы наставников, мастеров и просто учителей, разом возжелавших «принять все меры по обеспечению безопасности Хранящей», мгновенно поняла, что, как только они наконец‑то устанут перекрикивать друг друга и соберутся за круглым столом, дабы принять судьбоносное для меня решение, свободы мне не видать как своих ушей. И, разумеется, предпочла сбежать до этого момента, тем паче что и сам Храм, проникнувшись вдруг сочувствием к непутевой Хранящей, прикрыл отступление и пообещал, что позовет, если я ему понадоблюсь. А пока великодушно разрешил мне наслаждаться жизнью. Ага, наслаждаюсь…

Как и всегда в подобных ситуациях, судьба действовала по принципу: «Хотели?! Получите, распишитесь!!!» А потом делайте с подученным все, что угодно. Мне было угодно пойти и утопиться…
Заказчик попался преотвратный: во‑первых, стойкое отвращение к ингре красочно высвечивалось в каждом сказанном слове, в каждом жесте – и коррекции, похоже, не подлежало. И ладно бы только это! В конце концов, с какими только хамами ведьме за всю жизнь работать не приходилось. Но ведь существовало и «во‑вторых»: настолько неуклюжего или невезучего парня я встречаю, пожалуй, впервые.
Нет, я не хочу сказать, что все молодые люди должны, словно воспитанники (а в особо тяжелых случаях – и воспитанницы…) Храма, балансировать с мечом в руке и завязанными глазами на бревне шириной в четыре дюйма. Но ведь банально ходить уметь надо!!! За весьма и весьма пока недолгое время общения с Кидранном мне уже пришлось пять раз отшвыривать камни у него из‑под ног, притормаживать во временном пласте две кареты и искажать траекторию падения мусора, выброшенного хозяйкой с третьего этажа. Про приснопамятный столик в трактире я уж и не говорю.
Это, по‑вашему, нормально?!
Хотя… кто бы говорил о нормальности…
Утешало одно: мне за это платят деньги. Причем такие деньги, за которые стоит потерпеть капризы работодателя. По крайней мере, первое время…
Кирн распахнул дверь (та опасно скрипнула, словно собираясь рассыпаться в тот же миг), и я быстрым, незаметным движением швырнула внутрь сигнальник. Опасность была. Небольшая, правда, но для Кидранна…
– Позволь, я первая! – мгновенно решила я и проскользнула у него под рукой в дом прежде, чем он успел даже осознать мои слова.
Кирн недовольно покачал головой, нахмурил брови и вошел следом. И, разумеется, тут же запнулся о высоченный порог! Чего и следовало ожидать. Ожидать и – вовремя оказаться на нужном месте, чтобы успеть подхватить под локоток раньше, чем он упадет, а дом не выдержит такого сопротивления и мстительно уронит нам на голову крышу.
– Пусти! – Яростно сверкнув глазами, Кидранн вырвался и взбежал по лестнице наверх. Хвала Хранящим, там возможности упасть или запнуться не было: перила по обе стороны, идеально гладкие ступени и ковер поверх. И к тому же сигнальник вернулся оттуда «чистым».
Нет, ну надо же, какие мы нервные! Да если я каждый раз буду удерживать его от падения только магией (то есть без ущерба болезненно раздутому самолюбию), то резерв ауры кончится еще до того как я наконец‑то доберусь до упомянутой смежной спальни!
Кстати, надеюсь, у него в спальне кровать без балдахина? А то ведь еще потеряется ночью, болезный, да грохнется на пол! А мне потом отчитывайся: почему недосмотрела.
О, Хранящие! Ну почему из всех возможных вариантов Заказанных я выбрала самого непутевого?!
«Потому что ты – это ты!» – радостно высунулся мой вечный собеседник.
Кто бы сомневался! А ты не подскажешь, умный мой, как бы мне слегка исправить ситуацию?
«А зачем? – флегматично отозвался голосок. – Так тебе хотя бы жить не скучно. В конце концов, стоило ли сбегать из‑под неусыпного надзора Храмовых наставников, чтобы жить размеренно, тягуче и однообразно?»
Нет! Куда уж нам! Это – не наша стихия. Мы лучше будем шишки на ровном месте набивать!
«Абсолютно верно!» – одобрил глас разума и удалился. Оставив меня наедине с собой, скрипящим домом и Заказанным. Короче – в зоопарке.

Хруст почти сырой картошки при попытке насадить ее на вилку заглушил мою злобную и крайне нецензурную ругань. Не в первый раз за сегодняшний ужин. И, похоже, не в последний…
Готовила в доме единственная служанка, девица средней степени заморенности. Судя по всему, как только хозяин наплевал на собственное жилище, предоставив его заботам единственной горничной, та не менее благополучно наплевала на свои прямые обязанности, логично, в общем‑то, рассудив, что все и сразу она толком не сделает, так что нечего и пытаться.
Я понимаю, что салат можно пересолить (хотя умудриться пересолить его настолько, чтобы я отказалась от любимой кукурузы – это нонсенс!), я понимаю, что курица может пригореть (пусть даже и до микроскопических обугленных комочков), но не доварить картошку до того, что ее ни раскусить, ни разломить, ни разрезать невозможно?! М‑да, у девушки явно талант…
Со вздохом я отодвинула подальше полную тарелку, решив не дразнить голодный желудок видом весьма аппетитной внешне (за счет майонеза и зелени), но абсолютно не съедобной на деле пищи. Кирн, недовольно поморщившись, повторил жест. Но – промолчал.
Интересно, он ей так мало платит, что боится и заикнуться о том, что его не устраивает? Или ему настолько лень разбираться даже с собственным бытом? Больше похоже на второе…
Что же, отвлечем хозяина от тяжких дум, созвучных с песнопениями желудочного сока. Заведем приятную, ни к чему не обязывающую светскую беседу…
– А какие у тебя планы на вечер? – мило улыбнувшись, спросила я, протягивая руку к блюду с фруктами, искренне надеясь, что их испортить даже теоретически невозможно.
Кирн поперхнулся глотком чая, с трудом откашлялся и уставился на меня как оборотень на полную луну.
– А тебе какое дело? – грубо рявкнул работодатель.
М‑да, непринужденная приятная беседа скончалась не родившись. Жуткой смертью.
– Чисто профессиональное! – отрезала я. И, не удержавшись, съязвила: – Интересно, сколько раз ночью придется с тобой в уборную выходить, чтоб о порог не запинался!
Глаза полезли из орбит и недовылезли самую чуточку:
– Да ты… ты… ты…
– Заикание врожденное – или будем лечить? – с серьезно‑сочувственной миной поинтересовалась я.
Кирн выругался сквозь зубы, грохнул кулаком по столу (ну что за избитый жест?! На большее фантазии не хватает, что ли? Хорошо хоть здесь столы к подобному финту привычные: а то второй сломавшийся за вечер – это уже слишком), достал из внутреннего кармана небольшую фляжку с чем‑то очень крепким, душевно отхлебнул. Судорожно выдохнул и, набравшись, видимо, смелости, подчеркнуто вежливо процедил:
– Если вы спросили из профессионального интереса, то можете спокойно идти спать: до вечера я из дому не выйду, а здесь мне ничто не угрожает.
Ага. Поверила и пошла спать. За кого ты меня держишь, мальчишка? Во‑первых, я видела, как тебе дома «ничего не угрожает» – если ты с порога чуть не расшибся! А во‑вторых… Неужели ты думаешь, что я поверю человеку, у которого вся аура пугливо сжалась, ожидая уличения во лжи?.. Да и зачем мне тебя в ней уличать? Нет, лучше думай, что я тебе поверила, – меньше будешь дергаться. Ты когда меньше нервничаешь, меньше падаешь.
– Что ж, тем лучше! – довольно потягиваюсь всем телом и зеваю напоказ. – Очень хорошо: я как раз сегодня ночью глаз не сомкнула – может, хоть теперь отосплюсь? А вымыться здесь нигде, кстати, нельзя?
– Можно! – Дурак. Даже не пытается скрыть радость по поводу моего скорого отбытия в мир снов. – Ленна тебе воду согреет.
Девица глянула на меня таким взглядом, что чай и тот бы прокис. Но наглая ведьма, видевшая в жизни и не такое, только мило улыбнулась в ответ:
– Вы меня не проводите?
– Конечно! – недовольно проскрипела Ленна, разворачиваясь ко мне не самой привлекательной, но самой необъятной частью тела…