Author: Библиотека Romantic Fantasy
Last saved by: Ната
Company: ORG

Элизабет Лоуэлл
Неукрощенная

Глава 1

Правление короля Генриха I 
Весна. Северная Англия 

Тишину сельского дня разрушили звуки рога, извещая о прибытии нового хозяина замка Блэкторн.
И тотчас же темный силуэт выступил из пелены тумана – рыцарь в полном вооружении верхом на огромном жеребце. Лошадь и человек казались единым целым, неистовая мужская сила, подобная весенней буре, кипела в их крови.
– Говорят, он сущий дьявол, миледи, – пробормотала вдова Эдит.
– Так говорят обо всех норманнских рыцарях, – спокойно возразила Мэг своей служанке, – хотя среди них может оказаться человек с действительно смелым и благородным сердцем.
Эдит издала звук, похожий на сдавленный смех.
– Нет, госпожа. Ваш жених правильно сделал, что прибыл в кольчуге и верхом на свирепом боевом коне. Похоже, будет война.
– Войны не будет, – сказала Мэг твердо. – Я выхожу замуж именно для того, чтобы предотвратить кровопролитие.
– Не обольщайтесь. Скорее всего будет война, а не свадьба, – заявила Эдит со злобным удовлетворением. – Смерть норманнским завоевателям!
– Молчи, – мягко прервала ее Мэг. – Я не хочу слышать о войне.
Эдит поджала губы, но о войне больше не говорила.
Стоя у высокого окна башни, скрытая от посторонних глаз ставнями, Мэг искала глазами верховую свиту, приличествующую воину, который вскоре должен был стать ее мужем.
Но за боевым конем не следовал никто. Серебряный туман лежал на земле. В рог трубили в лесу, далеко за полями, окружавшими замок.
Лошадь и одетый в кольчугу всадник с каждой минутой вырисовывались яснее. В открытую, ничего не опасаясь, рыцарь приближался к замку. За ним не было видно даже слуг. Ни оруженосцев, ведущих на поводу боевых коней, ни вьючных животных, груженных сверкающим оружием.
Вопреки обычаю Доминик Ле Сабр прибыл в саксонскую крепость один. Его сопровождало только далекое пение одинокого рога.
– Да это просто дьявол в человеческом образе, – вновь пробормотала Эдит, перекрестившись. – Я никогда бы не пошла за него.
– Может быть, поэтому за него отдают не тебя, а меня.
– Храни вас Господь, – пробормотала Эдит. – Я буду бояться за вас, моя госпожа, если у вас самой не хватает разума бояться за себя.
– Я последняя в нашем гордом и древнем роду, – проговорила Мэг хрипло. – Разве какой‑то норманнский рыцарь может заставить дрожать дочь Глендруидов!
И в тот миг, когда она произнесла это, холодок страха пополз у нее по спине. Чем ближе подъезжал Доминик Ле Сабр, тем больше она опасалась, что ее служанка права.
– Храни вас Господь, моя госпожа, если это не сам дьявол!
Сказав это, она снова перекрестилась.
Внешне спокойная, Мэг разглядывала воина, подъезжавшего все ближе. Этот человек претендовал на ее руку и вместе с ней на обширные владения, которые она унаследует после смерти отца. А он болен – смерть не заставит себя ждать.
Земли – вот та приманка, которая вынудила известного норманнского рыцаря прибыть из Иерусалима к северным границам владений короля Генриха. Имение ее отца всегда было лакомым куском для шотландских лордов, которые прочили Мэг за своих сыновей. Но сначала Вильям II, а потом Генрих I всячески препятствовали леди Маргарет из Блэкторна вступить в брак.
До нынешнего дня.
А рыцарь на боевом коне все приближался, и Мэг начинала понимать, что он не похож на других не только тем, что прибыл один.
«Он одет как странствующий рыцарь, а не как лорд, хотя, конечно, находится под покровительством английского короля. А ведь, став моим мужем, он получит власть над большими владениями, чем любой из самых знатных баронов».
Мэг в недоумении смотрела на норманнского рыцаря, который стал великим английским лордом. Над ним не развевалось знамя, и на его щите не было герба. Его шлем из странного черного металла, был такого же цвета, как и боевой конь под ним. Длинный темный плащ из дорогого полотна развевался поверх кольчуги.
«Гордые, как Люцифер, они оба – лошадь и всадник. И такие же сильные».
Мэг смотрела на приближение черного лорда, приказывая себе ничем не выдать свой страх.
– Да он на голову выше обыкновенного человека, – сказала Эдит.
Мэг промолчала.
– Разве он не пугает вас? – спросила служанка.
Черный рыцарь действительно выглядел внушительно, но это не означало, что кто‑нибудь в башне будет иметь повод распускать слухи о том, что их хозяйка боится появления своего будущего мужа.
– Нет, не пугает, – ответила Мэг. – И похож он не на дьявола, а на того, кто и есть в самом деле, – на всадника в кольчуге. По‑моему, ничего необычного.
– Странно, – произнесла Эдит с горечью в голосе, – то он был безродным рыцарем, а то вдруг стал одним из фаворитов короля. Хотя Меч и не владеет поместьями, люди говорят о нем, как о великом лорде.
– Лорд Доминик, именуемый Ле Сабр, Меч, – бормотала Мэг. – Безродный или знатный, но он спас сына великого барона от сарацин. Без него крестовый поход кончился бы для Роберта плохо. Мудрый король награждает хороших воинов.
– Саксонскими землями, – парировала Эдит.
– Это право короля.
– Вы ведете себя так, будто вам все равно.
– Я думаю только о том, что наступит конец кровопролитию.
"Научились ли вы в Святой Земле состраданию, Доминик Ле Сабр? Найдет ли надежда, живущая в моем сердце, великодушный отклик в вашем?
Или вы подобны кольчуге, защищающей вашу грудь, блестящей от предчувствия грубой наживы, а не от каких‑то неясных надежд"?
Эдит искоса взглянула на свою госпожу. По ее нежному лицу никто не смог бы понять, о чем она думает. Служанка снова посмотрела на норманнского рыцаря, приближавшегося к воротам замка, который он не завоевал в честном бою, а получил благодаря милости короля.
– Говорят, в бою он холоден как лед и свиреп, как северный варвар, – прервала Эдит затянувшееся молчание.
– Не думаю, что ему будет хорошо со мной. Я не лед и не северный воин.
– Род Глендруидов, – прошептала Эдит тихо.
Но Мэг услышала.
– Вы думаете, он знает? – напрямик задала вопрос Эдит.
– Что?
– Что вы никогда не родите ему наследника.
Мэг остановила взгляд своих ясных зеленых глаз на саксонской вдове, которую отец сделал ее служанкой.
– И часто ты болтаешь об этом со слугами и с крестьянами? – спросила Мэг жестко.
– Будет ли он, – настаивала Эдит, – иметь сыновей?
– Что за идиотский вопрос. – Мэг заставила себя улыбнуться. – Я же не ясновидящая, чтобы знать, будет ли у меня сын или дочь.
– Говорят, что вы колдунья из рода Глен‑друидов, – прямо сказала Эдит.
– Глендруиды не колдуны.
– А люди другое говорят.
– Люди придумывают много разных россказней, – парировала Мэг. – Думаю, за год, проведенный в Блэкторне, ты в этом убедилась.
Эдит снова искоса посмотрела на свою госпожу.
– Но иногда люди говорят правду.
– Неужели? Но скалы не зацветают от моего прикосновения, и деревья не склоняются ко мне, чтобы прошептать что‑нибудь на ухо. Что за чепуха.
– Вы в дружбе с соколами и травами, – возразила Эдит.
– Я такая же колдунья, как и ты. Не говори мне больше такой ерунды.
– И все же это правда, – проговорила Эдит, пожав плечами. – Простые люди боялись вашей матери, а они не могли ошибаться.
Мэг молча снесла эти жестокие слова. Эдит никогда не упускала случая сказать что‑нибудь дурное про леди Анну. Сплетни, ходившие о ее смерти, не давали покоя бедной служанке.
– Моя мать умерла, – сказала Мэг.
– А вдова пастуха говорит другое. Призрак леди Анны видели в лунном свете на месте языческого кладбища.
– Добрая вдова наверняка выпила лишнего, – ответила Мэг. – И у нее немного помутилось в голове. Может, она еще клялась, что феи танцевали у нее на блюдце с молоком, а привидения выпили эль, который она должна была отдать в уплату за поросенка?
Эдит хотела было что‑то возразить, но Мэг властным взмахом руки приказала ей помолчать. Она хотела сосредоточиться на воине, который подъезжал к замку Блэкторн.
Доминик Ле Сабр был так уверен в своей доблести, что оставил свиту далеко позади. Его люди только сейчас появились из тумана и были слишком далеко, чтобы прийти ему на помощь, если бы он попал в засаду. Мысль об этом не казалась Мэг неоправданной. Ее отец – лорд Джон был так взбешен, что должен отдать свою единственную наследницу норманнскому проходимцу, что едва не умер от разрыва сердца, хоть и славился когда‑то невероятной силой и здоровьем.
Но даже в расцвете молодости и силы он был на голову ниже, чем норманнский рыцарь, спокойно въезжавший во двор замка.
«Гордый воин, – думала Мэг. – Но если легенда не лжет, то твоя доблесть тебе не поможет. Твоей будущей жене суждено иметь только дочерей».
Ясным взором Мэг разглядывала человека, одетого в кольчугу поверх черной кожаной куртки, его черный шлем, его боевого скакуна, мрачного и свирепого, как в страшных снах.
"Что касается сыновей, мой черный лорд…
Никогда.
Это проклятие рода Глендруидов. Тысячи лет никто не мог снять его.
И я боюсь, что оно не будет снято даже ради тебя".
Словно почувствовав пристальный взгляд Мэг, рыцарь внезапно натянул поводья. Лошадь встала на дыбы, как перед атакой. Балансируя на сильных задних ногах, конь бил передними в воздухе. Если бы в этот момент рыцаря атаковали пешие воины, они погибли бы под копытами.
Доминик Ле Сабр усидел на коне, вставшем на дыбы, без видимых усилий, не отводя глаз от окна, которое заметил высоко в башне. Хотя он никого не увидел, он знал, что леди Маргарет из Блэкторна стоит за ставнями, наблюдая за прибытием в замок ее будущего мужа.
Он хотел знать, считает ли она, как и ее отец, что битва, проигранная в 1066 году, когда Вильгельм Завоеватель отобрал Англию у ее саксонских владельцев, еще не закончена.
«Саксонская леди, примешь ли ты мое семя без борьбы? Подаришь ли ты мне сыновей, которых я хочу так, как жаждущий хочет глотка воды?»
Один из рыцарей свиты Доминика отделился от других и пустил лошадь галопом. Конь Доминика, призывно заржав, снова встал на дыбы. Доминик небрежно осадил своего скакуна, когда рыцарь был всего в двух шагах от него.
Второй рыцарь тоже был в доспехах и на боевом коне. Вопреки традициям они ехали на дорогих боевых животных, потому что никто не мог сказать точно, готовится ли Джон Кемберлендский, хозяин Блэкторна, к свадьбе или к войне.
– Тихо, тихо, Крестоносец, – успокаивал Доминик возбужденного коня. – Здесь нет засады.
– Пока! – резко заметил другой рыцарь, остановившись рядом с Домиником.
Доминик взглянул на своего брата. Пронзительные черные глаза Саймона замечали все, не пропуская ни одной мелочи. Саймон, прозванный Верным, был самым высокородным рыцарем в свите Доминика. Доминик считал, что без него он вряд ли победил бы в той битве, в награду за которую получил саксонскую невесту, чьи земли вызывали зависть английского короля.
Зависть и беспокойство. Короли норманнов на собственном опыте знали, что саксов с северных границ трудно победить в открытом бою, поэтому приходилось искать иные пути.
– Ты заметил что‑нибудь необычное?
– Я встретил в лесу Свена.
– И?
– Он выполнил твое повеление.
– Настоящий рыцарь, – произнес Доминик с сарказмом, – ведь я приказал, чтобы Свен появился в Блэкторне раньше всех, переодевшись странствующим монахом, и соблазнил одну из служанок.
– Она будто только этого и ждала, – сказал Саймон, пожав плечами. Доминик хмыкнул.
– Свен узнал, что Дункан из Максвелла в замке, – сообщил кратко Саймон.
Конь под Домиником снова начал волноваться, чувствуя вспышку гнева своего седока.
– А леди Маргарет? – спросил он холодно.
– Она тоже в замке.
– Они встречались?
– Никто не видел их вместе.
– Это говорит только о ее уме, а не о добродетели. А Риверсы? Они тоже здесь?
– Нет. Они с двоюродным братом Дункана в Карлайсле, одном из поместий лорда Джона. Вернее, в одном из ваших поместий.
– Еще не моих. Не моих, пока я не женюсь на дочери и не умрет ее отец.
– До свадьбы осталось всего два дня. И я сомневаюсь, что лорд Джон переживет этот праздник.
Доминик перевел взгляд со своего брата на замок Блэкторн. Он возвышался на зеленом холме, господствуя над окружающим ландшафтом. Лорд Джон построил себе четырехъярусную крепость с толстыми каменными стенами и прямоугольными башнями.
Он не жалел денег, чтобы превратить это место в военный оплот, в котором было бы все, чтобы противостоять нападению. На расстоянии тридцати футов замок окружала еще не достроенная каменная стена, которая должна быть в два раза выше конного рыцаря. Но кое‑где камень уступил место более слабому деревянному частоколу, и это не ускользнуло от острых глаз Доминика.
"По крайней мере, у Джона хватило ума вырыть широкий глубокий ров против пеших воинов. Однако крепость все равно слишком уязвима. Достаточно нескольких корзин «греческого огня» против частокола, и внешняя стена будет разрушена. Сама крепость продержится не дольше, чем рыцари смогут выдержать жажду.
Если только в самой крепости нет колодца. Если нет, то я позабочусь об этом немедленно".
Доминик снова взглянул на каменную громаду, возвышающуюся на холме. Сторожка у ворот была встроена в недостроенную внешнюю стену. Мост через ров опущен не был.
– Где же привратник? – спросил Саймон. – Или в замке готовятся к осаде?
– Терпение, брат, – остановил его Доминик. – Джон больше заслуживает нашей жалости, чем гнева.
– Жалости! Я бы с большим удовольствием швырнул свою боевую рукавицу в его саксонскую рожу.
– Может, тебе еще представится такая возможность.
– Ты обещаешь мне это, мой сеньор? – невинно поинтересовался Саймон.
Смех Доминика оказался таким же тяжелым, как и металл его шлема.
– Бедный Джон Кемберлендский, – сказал Доминик. – Ни его отец, ни его дед не смогли сдержать нашествие норманнов. И он не сможет. Теперь он умирает от изнурительной болезни и из наследников имеет только дочь. Что за несчастная страна! Можно подумать, что на ней лежит проклятие.
– Да, это так.
– Что?
Прежде чем Саймон успел ответить, звон цепей и скрип шестерней известили их о том, что разводной мост опускают.
– А‑а, – произнес Доминик удовлетворенно. – Наши сердитые саксонцы все же решили склониться перед своими норманнскими господами? Прикажи остальным моим рыцарям поспешить.
– Пусть прибудут верхом?
– Да. То, что мы запугаем их сейчас, может позднее избавить нас от кровопролития.
Саймон знал, что его брат был прекрасным стратегом. Он не жаждал крови, не опьянялся битвой, как другие рыцари. В бою он был расчетлив и холоден, как северный ветер. В этом был секрет его успеха, и это выбивало из колеи рыцарей его свиты, которые никогда не сталкивались с подобной дисциплиной.
Едва Саймон повернул коня к лесу, Доминик снова окликнул его.
– Что ты там говорил о том, что Джон не переживет свадебного торжества? – спросил Доминик.
– Он болен гораздо серьезнее, чем мы думали.
Звон металлической рукавицы о латы раздался в воздухе и стих.
– Тогда поторопись, брат, – сказал Доминик резко. – Я не хочу, чтобы похороны помешали моей свадьбе.
– Хотел бы я знать, торопит ли леди Маргарет эту свадьбу так же, как и вы?
– Торопит или упирается, как осел, это не имеет значения. К следующей Пасхе у меня будет наследник.